 Любое
понятие, тем более такое, которое мы числим по разряду аксиоматических,
есть некий клубок разно- образных, разно– окрашенных нитей;
одни длиннее – всеобщие, другие короче – личные, а, быть может,
и наоборот: у каждого своя мера субъективности-объективности,
у каждого – своя шкала измерений. Разно- образные, разно–
окрашенные нити – у каждого свои: никакой Набоков не указ,
никакой Скрябин не истина. Но преследующее нас, евреев, понятие
гетто – навсегда: отсутствие цвета, навсегда: света исчезновение
– черное, черное, черное, с промоинами белого – только для
того, чтобы черное обозначить.
Гетто-1
Это гетто – силуэт на черной бумаге: черное, черное, черное
– а белое: только граница между черным бытием – и не бытием
вообще. Не жизнь в границах силуэта, а нечто иное, постижению
мало доступное: в силуэт, вырезанный историей, не укладывающееся.
Гетто – это мальчик в коротких штанишках (не в шортах – шорты:
лето, веселье и свет) с поднятыми руками, бессильно – не вознесенными,
но – поднятыми перед черным, черным, черным – непонятным,
непостижимым и невозможным.
Цитата.
1. Из путевого дневника в мир иной:
2. Я был в составе маленькой группы журналистов, пробравшейся
в гетто – увидеть, что происходит за его стенами:
3. Восемь часов провел там, состарившись на десять лет:
4. По пути остановились помолиться в церкви, ведь это было
воскресенье:
5. Когда последний звук органа затих, мы услышали слова священника:
6. О страдании и муках, любви и милосердии, жалости и благодеянии,
он благословил наш путь: «Да будет с вами Бог»:
7. Когда миновали сторожевые будки в стене, огибающей гетто,
из всего с нами остались лишь страданья и муки:
8. Когда заходили, выезжала телега: три человека тянули, тащили
ее:
9. На телеге – тела, костлявые, навалены грудой, а тянущий,
коренной, качается в ритме колдобин дорожных, словно к покою
ведет нас:
10.Так, впервые встретились мы с союзником смерти, по имени
голод:
11. Всюду – голод, везде – рой человечий бесцельный: беззащитность,
отчаянье на лицах людей:
12. Куда ни взгляни - картины ужасные: мертвый лик, покрытый
газетой; торопливо срывает мужчина с трупа пальто и в надежде
шарит в карманах; девчонка к груди прижимает сестренку-младенца,
обессилев от голода, та тихо скулит – то ли спит, то ли дух
отдает; слабую руку старик, на котором тфилин, поднимает к
глазам, примирившись с самым ужасным; мальчишка, пытавшийся
пронести очистки картофеля в гетто, толпой окружен – охраною
ржущей, раздевается, закончит – до смерти забьют: (А. Шинан,
«Свиток Катастрофы», начало второй главы «Вся земля – пустота
и хаос»).
Гетто-2
Современную энциклопедическую статью «гетто» стоило бы начинать
именно с гетто-1: более привычно, более понятно. Однако, отдавая
дань традиции историзма, современные энциклопедисты идут иным,
проторенным путем. Поступив иначе, мы лишь теперь попытаемся
воззвать к духу иного гетто.
Это гетто – историческое, исчезнувшее, иное – не черное, черное,
черное, как силуэт, отрезающий от профиля мир, но иное: разноцветное,
многокрасочное, которое, как полагают некоторые, изначально
возникло по инициативе его обитателей, – ради собственной,
пусть и зачастую – мнимой, свободы; как полагают другие –
по инициативе тех, которые не желали, чтобы обитатели гетто
жили среди них, поражая миазмами их мнимой, надуманной, но
почему-то бессмертной, вечной свободы. Впрочем, как часто
бывает, и то и другое объяснение верно: просто, у разных эпох,
у разных мест обитания – мотивы были различными.
Гетто. Замкнутость, отгороженность, физически ощущаемая ограниченность
отведенного для свободы местом и временем пространства. Как
и любое аксиоматическое понятие, гетто не есть только ratio.
Рискну предположить, что даже самые отвлеченные, самые абстрактные
понятия всегда эмоциональны. И если гетто-1 есть черная, черная,
черная эмоция, то гетто-2 – это то, что на русском языке определить
затруднительно, разве что так: гетто – это физически ощущаемое
отсутствие простора.
На простор Он вывел меня,
спас, ибо меня возлюбил
(Теhилим 18:20)
Из теснин я к Богу воззвал –
простором Бог мне ответил
(там же 118:5)
Однако – парадоксально, но гетто порождало и иной «простор»
- духовный, ибо только там – в разные эпохи и в разных местах,
еврей мог ходить «на просторе», не слишком опасаясь споткнуться
о чужие ноги, натолкнуться на чуждые идеи:
На просторе я буду ходить,
ибо Твоих велений искал я
(там же 119:45).
Гетто-2 – это узкое, узкое, узкое, вжимающее плечи в оставшуюся
плоть пространство, которое претыкает свободный, размашистый
шаг, завязывая в узелки неполноценных, скомканных, как грязный
носовой платок перекрестков, от которых – на дом, на шаг,
расползаются, как извивающиеся черви, тошнотворные переулки;
пространство, которое царапает взгляд не существующим горизонтом,
косоглазое, близорукое пространство, сдавленное гордым – из-за
стен, разливающимся на неведомом тебе просторе: от можа –
до можа. И – откликом души твоей: от Ям суф – до Великого
моря.
Но это гетто, гетто-2 мы сегодня не способны ощутить, проходя
по улицам Рима или Праги, Вильнюса или Варшавы, не способны
– на наше счастье, ибо в гетто-2 заключено (а частично – и
реализовано) гетто-1; не способны – на нашу беду, ибо просторное,
гордое от можа – до можа не будит в нашей душе великое, гордое,
вечное: от Ям суф – до Великого моря, заменяя тускло будничным:
от Красного моря – до Средиземного, или того хуже: от тель-авивской
квартиры – до эйлатского гостиничного номера.
Невозможность сегодняшнего физического ощущения «теснин» -
великое благо; невозможность сегодняшнего духовного ощущения
«теснин» - великое несчастье, ведь именно оттуда по-настоящему
и звучит: Из теснин я к Богу воззвал.
Сегодня, проходя по улицам Рима или Праги, Вильнюса или Варшавы,
невозможно эмоционально ощутить былую мерзкую тесноту, былое
великое ощущение «теснин»; невозможно выделить гетто-2 из
общего городского пространства: границы стерлись давно, только
знания гида или путеводитель, а иногда – собственное любопытство
и фантазия, помогают вырезать в чужом городском полотнище
свой собственный крошечный лоскуток, отмеченный или названием
вильнюсской улицы «Жиду» или нависающим над чужим тротуаром
собственным: ряд за рядом, поколение над поколением, еврейским
кладбищем. Когда нет свободной просторной земли, то и могилы
тянутся из «теснин», чтобы ожидающие возрождения из мертвых
были ближе к Тому, Который им простором ответит.
Гетто-3
Единственное место, где в силу причин совершенно естественных
можно попытаться ощутить сегодня гетто-2 – это венецианское,
первое европейское гетто. Островок – среди множества иных,
связанный с ними небольшими мостами. Мост – всегда «узкая»
связь: не слишком затруднительно перекинуть, не очень долго
разрушить, относительно легко преградить путь врагам, хотя
последнее, вероятно, из разряда иллюзий, но ведь знаем – без
них, без иллюзий, жизнь невнятна, сера и попросту невозможна.
Сохранившееся венецианское гетто можно пересечь минут за десять,
обойти – за полчаса. Можно зайти в музей, можно и не заходить,
все равно - ни чаяний, ни отчаяния – во всяком случае, открывающихся
туристскому взору, может быть, потому, что ни одно, ни другое
не открывается зрению, разве что – изощренному слуху. Но видимая
красота, ухоженная и взлелеянная, не способствует развитию
слуха.
Еврейский квартал в Венеции упомянут в документах конца 11
в. В середине 12 в. в нем было 1300 жителей. Год 1516 можно
считать годом рождения понятия «гетто», ибо в этом году венецианским
евреям был выделен специальный квартал – джетто нуово, «новая
литейня», который находился рядом с литейным заводом и от
которого унаследовал свое «судьбоносное» название. В 1541
г. рядом со старым гетто джетто нуово, появилось новое гетто
– джетто веккио, «старая литейня», а в 1633 г. - джетто нуовиссиомо,
«новейшее гетто». В этих гетто, и только в них, позволялось
обитать евреям – жителям Венеции.
На протяжении веков двери гетто то приотворялись, то наглухо
затворялись, пока в 1866 г. венецианские евреи не стали полноценными
гражданами, что не помешало во время Второй мировой войны
нацистам часть евреев депортировать в лагеря смерти, превратив
гетто-3 в гетто-1.
В 1555 г. папа Павел IV принимает буллу, согласно которой
евреи Рима и иных папских владений обязаны были проживать
в особых улицах и кварталах, обнесенных стенами, с воротами,
запиравшимися на ночь и во время больших христианских праздников.
Начиная с 1562 г. в папских буллах такие еврейские кварталы
и начинают именоваться «гетто». Так, с легкой или нелегкой
– как посмотреть, руки венецианского сената, основавшего первое
гетто, они появились не только в Италии, но и во многих других
европейских странах.
Гетто были навязаны евреям, хотя еще задолго до их появления
они стремились жить обособленно – в своих еврейских кварталах,
защищенных стенами и запиравшихся на ночь воротами. Еврейские
кварталы создавали и селились там добровольно, в гетто – жить
заставляли.
Еще в 1 в. н.э. эры существовал еврейский квартал в Александрии.
В древности, в том же время складывается еврейский квартал
Рима. Знамениты еврейские кварталы испанских городов, на многих
домах, сохранившихся до нашего времени, можно увидеть следы
мезуз.
Еврейские кварталы Испании были не наказанием, но – наградой:
в средневековых Толедо, Кордове, Жероне и некоторых других
городах. Нередко еврейские кварталы находились рядом с дворцом
властителя или высшего христианского духовного лица, чем подчеркивалось,
что они находятся под защитой власти. Такая близость была
нередко амбивалентной: близость к власти защищала от черни,
но близость к власти и развращала, нередко заставляла идти
на компромиссы. Еврейские кварталы существовали во многих
европейских городах – Лондоне, Майнце, Кельне, Вене, Кракове
и др. Со временем первоначальное благо (еврейские кварталы)
нередко превращалось во зло – они превращались в гетто, если
и не официальное, то ничем не отличавшееся по скученности
от гетто официальных. Во Франкфурте-на-Майне, возникший в
1460 г. еврейский квартал превратился в гетто, со всеми ограничениями
и запретами.
В большинстве мусульманских стран не было гетто, но существовали
еврейские кварталы – и в мусульманской Испании, и первоначально
в Иране, в Марокко и т.д. Первоначально мусульманские законы
не требовали сепарации евреев и христиан, и они жили рядом
с мусульманскими соседями, ибо те полагали, что таким образом
они скорее приобщатся к единственно верной религии и примут
ее. Евреи могли владеть домами и строить их, при условии,
что они не будут выше мечетей или домов правоверных.
Но были и исключения из обособленной, относительно благополучной
жизни. Так, в 1679 г. йеменские власти изгнали евреев из городов,
обязав их построить свои кварталы за городской чертой. В одних
местах еврейские кварталы не были физически отделены от кварталов
местного населения, в других, как в Иране и Афганистане, отделялись
стеной.
Гетто-4
Со временем понятие «гетто» стало расширять свое значение.
Сегодня это понятие соотносится со всеми случаями сегрегации
– явной и мнимой, по национальному, а чаще – по социальному,
признаку. Сегодня нередко можно встретить это понятие, которое
подменяет собой, к примеру: «китайский квартал» хотя никто
в европейских или американских городах не заставляет выходцев
из Китая селиться отдельно и обособленно. И хотя, насколько
нам известно, никто не заставлял американцев африканского
происхождения селиться отдельно, словарь С.И.Ожегова (издание
достопамятных идеологических времен) определяет «гетто» таким
образом: «В нек-рых капиталистических странах: особые городские
кварталы, за пределами к-рых не имеют права селиться представители
дискриминируемых расовых или религиозных групп. Фашистские
захватчики создали в европейских городах еврейские г. Негритянские
г. в США».
Забавно, не правда ли?
...
|
